Мне нравится нынешний Citroen C4. Он узнаваем. Покажите человеку фрагмент машины:горбатый силуэт, ломаные фары, заднюю, как будто вдавленную дверь. Так он обязательно угадает, если не марку и модель, то обязательно страну производителя. Французский автомобиль должен быть прежде всего оригинальным. И как подобает оригиналу, C4 обладает своим неповторимым внутренним миром.

Оригигинальность деталей интерьера сразу бросается в глаза. А сочетание разнофактурного пластика — особенно хорош волнистый мягкий на передней панели — удачно маскирует немаленькие зазоры и бюджетное качество отделочных материалов.

Садишься за руль с неподвижной ступицей и поначалу впадаешь в ступор. Цифровая приборная панель размещена по центру. Кстати, до рестайлинга, у «цэ-четвертых» была еще и отдельная шкала тахометра прямо на рулевой колонке. Приборка, огромная, но данными не нагружена. Например, показания борткомпьютера высвечиваются на отдельном, более скромном экранчике ниже. Впрочем, потом к ситроеновским странностям начинаешь привыкать. А с замком пробки бензобака, который приходится открывать ключом, знакомы и владельцы автомобилей Peugeot.

Несмотря на то, что интерьер C4 создавался по законам красоты, эргономических просчетов немного. Например, кнопка центрального замка прячется за ступицей руля. За бутылку в самом высоком подстаканнике задеваешь локтем. От звучания аудиосистемы в прямом смысле бросает то в жар, то в холод. Хочешь убавить или прибавить громкость, а вместо этого крутишь ручку климат-контроля, похожую на вид и на ощупь. Правда, можно воспользоваться кнопками и колесиками на ступице. Но подписаны они мелко, и поневоле отвлекаешься от дороги.

Впрочем, весь авангард сгруппирован вокруг водителя. А для пассажиров — «це-четвертый» это пятидверный хэтчбек гольф-класса, вполне удобный и вместительный и дружелюбный. Правда, сзади пространства над головами пассажиров не так много — виновата эффектная линия крыши. Кресла с выемкой под спинной плавник удобны не только для ихтиандра, но и для обычного человека. Раздельный климат-контроль работает предсказуемо. И главное, есть встроенный ароматизатор со сменными флакончиками. Оригинально и по-французски. Трансформировать багажник легко. Подушки задний сидений встают вертикально, поэтому спинки складываются в «горизонт».

Совместный с BMW мотор 1.6 развивает 120 л.с. и выкручивается радостно, со звоном. Но весь его энтузиазм тормозится японским четырехступенчатым «автоматом». Действия которого плохо поддаются прогнозу. Номера передач отображаются на приборном дисплее, но толку от этого мало. Автомат вдруг надолго задумывается на полном газу. Или, наоборот, под сброс продолжает упрямо держать передачу. Мотор орет так, как будто ему наступили на хвост и хорошо бы уже перейти вверх, ради комфорта и экономии топлива, но у «автомата» на этот счет другие мысли. Ладно бы такое поведение было оправдано в спортивном режиме. Кстати, нажатие кнопки S мало влияет на взбалмошный характер «автомата». В итоге и разгон, и замедление получаются рваными.

На ровном асфальте «цэ-четвертый» хорош,  но довольно жестко проходит стыки и трещины покрытия. На ямах подвеску то и дело пробивает. Несмотря на то, что C4 получил калужскую прописку, остался утонченным французом. Местные дороги он не любит, да и на фоне заброшенных совхозов и разграбленных МТС выглядит странновато.  Оказавшись на бетонке, француз запросил пощады, стал вырывать руль из рук и громко жаловаться на состояние покрытия. Все-таки, российскую адаптацию, которая,  частности, привела к увеличению дорожного просвета, уместнее было бы назвать московской. Но для городского жителя яркий хэтч с нестареющей внешностью — в самый раз. Да и «прощальные» скидки смотрятся заманчиво.

Барятино

До села Барятино мы все-таки доехали. Когда-то там была одна из самых роскошных усадеб калужской области. Ее владелец, гусар Дмитрий Горчаков собирал картины, гравюры книги. В усадебной библиотеке насчитывалось шесть тысяч томов. А на стенах висели Рубенс и Ватто. После революции Барятинская коллекция частью расползлась по музеям, частью пропала.

О былом величии можно судить по сохранившимся постройкам. Господский дом стал средней школой. На крыльце в русском стиле курит стайка учениц. Псевдоготическая церковь перестала быть складом, но стоит обезглавленная и нараспашку. Пустует и огромный, похожий на крепость, каретный сарай.